Анализирует британский социолог Балихар Сангера, Кентский университет

Почему так разгневаны жители киргизских трущоб?

<...>
Международный валютный фонд, Всемирный банк и Всемирная торговая организация навязывали Киргизии (и многим другим развивающимся странам) пакет неолиберальных экономических стратегий. Не в силах сопротивляться, правительства вынуждены были принимать участие в этих программах структурных преобразований в уплату за международные кредиты, прямые иностранные инвестиции и прочие виды финансовой поддержки. С момента обретения независимости в 1991 г., Киргизия прошла масштабную программу либеральной маркетизации и приватизации: приватизировали землю и имущество, расформировали колхозы, сократили субсидии, снизили пошлины на импорт, провели либерализацию цен на товары, уменьшили государственные расходы, упростили правила владения иностранной собственностью в ключевых секторах (например, в золотодобыче), открыли внутренние рынки для импорта, валютный курс сделали плавающим. Быстрый «переход» к рыночной экономике плохо сказался на киргизском сельскохозяйственном секторе, а также стал косвенной причиной разрастания городских трущоб и захвата земель
<...>
Бишкек превратился в свалку, на которой живут переселенцы из деревень – излишек рабочей силы. Жители трущоб сталкиваются с двумя проблемами: поиском жилья и трудоустройством. Социального жилья не хватает, а предложение частного жилья учитывает возможности только нового среднего класса, поэтому множество бедняков, приехавших в город из деревни, вынуждены снимать маленькие, плохо обставленные комнаты у владельцев трущоб и изыскивать средства, чтобы платить непомерную арендную плату, потому что иначе их оттуда выселяют. Некоторые неимущие решаются на постройку своего собственного дома; для этого они захватывают землю на окраинах города, по возможности поближе к тому месту, где они работают. Со временем земли становится всё меньше, и захватчикам приходится строить свои дома рядом с зонами риска – например, с местами распространения сибирской язвы или с газовыми трубами
<...>
Из-за разрастания трущоб увеличивается неофициальный сектор и развивается «базарная экономика». Многие неимущие и бедные люди заняты в отраслях с низким порогом вхождения; из-за этого возрастает конкуренция и понижается доход. Они чаще всего оказываются в трудоинтенсивных и малодоходных сферах – занимаются уличной торговлей, строительством, торговлей на базаре, уборкой и разными видами среднеквалифицированной индивидуальной трудовой деятельности. Многие хотят сэкономить время и деньги и поэтому стремятся селиться рядом с местом работы – например, возле рынка Дордой. У неимущих и бедных людей нет экономического капитала, социальных связей и высокой квалификации, поэтому они не могут рассчитывать на успех в предпринимательской сфере или в области трудоустройства. Они всецело сосредоточены на поддержании экономики домохозяйства. Экономические успехи бывают обусловлены чрезмерностью самоэксплуатации, неоплачиваемой работой по дому, помощью родственников, жесткой конкуренцией, личным покровительством, взятками, избирательностью по этническому признаку и клановой лояльностью. Неформальный бедный класс живет в «дарвиновском» мире с ожесточенным соперничеством, нишами выживания, эксплуатацией, коррупцией и непотизмом. Среди бедных, где один эксплуатируемый эксплуатирует другого эксплуатируемого, практически нет места добровольному труду, сотрудничеству или накоплению социального капитала. Таким образом, страна рассчитывает на стратегии Всемирного банка по сокращению бедности, которые строятся на расширении городского сообщества, микрофинансировании и организациях самопомощи, но эти стратегии прискорбно далеки от реальности.
<...>
В заключение отмечу, что постсоветское киргизское государство не могло оказать помощь городской бедноте, в том числе деревенского происхождения, так как его действия ограничивались неолиберальными канонами и международным сообществом доноров. Существующих социальных проектов и программ общественных работ недостаточно для того, чтобы удовлетворить потребности бедных.

Разрастание трущоб и перемещение рабочей силы из деревень в города отчасти объясняют захваты земель, мародерство и насилие в обществе. Но захватчиками, кроме того, движут гнев и разочарование, в основе которого лежит их понимание коррупции, неравенства и общественной несправедливости. Они настаивают на моральных правах, которые причитаются всем гражданам, независимо от класса и статуса.

Доктор Балихар Сангера (Balihar Sanghera) – читает курс по социологии и возглавляет кафедру социальных наук Кентского университета (University of Kent) в Великобритании.

Я бы лишь добавил, что государство не то чтобы "не могло оказать помощь". В неолиберальной модели мира государство это такой клоун, которого положено ругать и время от времени (в зависимости от интересов реальных правителей) "свергать", "менять конституционный строй" и т.п. Оно и не должно оказывать помощи.
И "настаивание на моральных правах", оно, увы, ничего общего не имеет с принятием тех или иных моральных прав (и обязанностей - о которых по "западной" традиции забывает социолог из Кента) обществом. В атомизированном, индивидуалистском (гоббсовском) мире каждый сам за себя. О каком праве (обязанности) для всех без различия тут может идти речь? Сила разрушительного потенциала огромная (это да), пользоваться им относительно просто (запалил и готово) , результат - пшик.