...Стало быть, профессор полагает, что каждый должен заниматься своим делом...

...И честный профессор считает себя вправе быть на них в обиде.

Кран, я тебе задаю свой коронный вопрос сотый раз...

В сотый раз тебе отвечаю.

Профессор говорит о том, что нельзя делать два дела одновременно. Успеха добиваются только чрезвычайно одарённые люди.

Я уже не знаю, каким боком повернуть к тебе этот шар, чтобы ты смогла опознать загадочные очертания его контура. Булгаков не вложил в образ Преображенского никаких намёков на то, что ты декларируешь. Это только твои фантазии. Нет никаких оснований говорить о его высокомерии к кому-либо, или о брезгливости по отношению к труду кого-либо. Тем более, о его намерении вернуть кого-то, и именно в обосранные конюшни.

Однако хочу отвлечённо заметить, что и в конюшне кто-то должен быть. И этот кто-то не должен петь хором песни в то время, когда нужно убирать навоз. Иначе по улочкам Москвы шастали бы телеги с извозчиками, измазанными с ног до головы лошадиным говном. Что неприличным образом испортило бы впечатление о нашей прекрасной столице у полномочных представителей мирового пролетариата. Сама понимаешь, как я переживаю по этому поводу. Слава Господу, между прочим, что лошади – не свиньи.

Однако продолжим. Сюжет повести свёрстан таким макаром, что профессор должен заниматься именно таким делом – ковыряться, сама знаешь где, и это позволяет тебе так удачно и с размахом демонстрировать его барский сволочизм (чо – не в тифозных-то бараках – тянет трудовую повинность ?), а также очевидную никчёмность (никаких виагр и микропроцессорных вибраторов – пусть всё зарастает мохом, как Господь повелел !). В силу чего, по-твоему, его и слушать нехера. Пусть держит язык в жопе, хоть в своей, хоть у клиента. Может – по очереди. Лишь бы не вякал.

Волей Булгакова этот персонаж сочетает в себе и хирурга-учёного, виртуозно вшивающего обезьяньи яйца, и кухонного трибуна, просто и ёмко формулирующего суждения о ключевой проблеме, порождающей так называемую большевистскую разруху. Замечу, что автор вложил эти слова в уста профессора в начале 1925 года. Промахнулся Булгаков. Не учёл странностей восприятия привередливых читателей двадцать первого века. У них не заржавеет, - пытаться отыскивать какие-то непонятные отмазки, связанные с выдуманным персонажем, нивелирующие очевидное трезвомыслие и яркую фантазию самого автора...

...Что было бы, если бы профессор тоже бросил оперировать и начал петь?...

Тебе хочется от меня услышать, что мир не перевернулся бы ? Говно вопрос. Считай, что я это уже сказал.

...человек тем и интересен, что ...хочет почему-то сам менять своё предназначение...

Ну и ? В свете вышесказанного, думаю, ты понимаешь, что я ничего не имею против подобных деклараций. Лишь бы не было войны.

...Только их кухонное бренчание никто не повторяет с придыханием. Для этого надо слезть с тубаретки и начать строить себе пьедестал поосновательнее...

Да повторяют, повторяют... И придыханием, и с восторгом. Сколько монологов, вполне себе обывательских, звучавших из уст и вовсе никчёмных персонажей, которым, быть иль не быть, нам пофиг, бродят по благодарным читательским душам... Не счесть. Отчего люди не летают, как птицы? Вот в чём вопрос...