Quote (Андрей) Или у них кроме "невинных Макдональдсов" не было Хиросимы/Нагасаки, Вьетнама, Ирака и т.д.

Это всё - борьба с фашизмом...

Quote (Андрей) Если копнуть поглубже, то одна идея избранности "золотого миллиарда" чего стоит

Эта идея в твоём воспалённом мозгу. А больше где?

Фыва, Вам персональный вопрос!
Как Вы отнесетесь к такому "единению" как переход сначала на латиницу, а затем и на английский язык? Не только русским, а вообще всему населению планеты Земля?
Вот Вам "общий знаменатель". Сотрется сразу много различий и барьеров.
Национальные языки для народов представляют ценность?

Вот если всех заставить учить китайский и все его местные диалекты!

Национальные языки для народов представляют ценность?

(фыва) ЧТО такого есть у какой-нибудь нации, чтобы она сказала - это наше навека и ни у кого такого не будет

Отношение к "фундаментальным ценностям" ?

жить бок о бок (на поверхностный взгляд!) различным культурам

(? -тебя еще пойди пойми)

Селена, у них там видимо такие диалекты, что китайцу китайца понять можно. Встретились, поговорили, поняли о чем поговорили и разошлись по своим национальным территориям - один в Шаолинь, другой в Кунфу. Так и прожили 5 тыс лет.

А вживание на более широком уровне является планетнообразующим фактором.

В качестве парольного слова я избираю русское слово греческого происхождения, неоднократно упоминаемое Осипом Мандельштамом. Это – ЧУЖЕЛЮБИЕ или КСЕНОФИЛИЯ. Чужелюбие – это любовь к другому через познание самого себя, это жертва и трудная, но благодарная работа. Для того, чтобы узнать, а тем более полюбить Другого, а тем более Чужого, необходимы усилия, быть может, чрезмерные. Легче всего унизить чужого, изгнать его, гораздо труднее быть готовым принять его и спросить о том, что он мыслит о тебе. Нельзя узнать и полюбить чужого без объективной оценки своих ценностей. И невозможно полностью узнать себя без знания чужого.

Греческая филия ( philia), которой достаточно много места отведено Платоном и Аристотелем, оказалась в центре внимание современной философии (М. Бланшо, М. Фуко, Ж. Делёз, Ф. Гватарри), не только потому, что дружба является силой и процедурой внутренней коммуникации людей, но и потому, что дружба имманентна, она лежит в основаниях греческой и, надо думать, любой другой культуры. Аристотель в «Метафизике» говорил о дружбе как причине возникновения Бытия. Дружба, соединяя вещи в единое, уничтожала все оставшееся [1] . Вот слова современных философов о феноменологии филии:

"Быть может, словом "друг" обозначается некая интимность мастерства, как бы вкус мастера к материалу и потенциальная зависимость от него, как у столяра с деревом, – хороший столяр потенциально зависит от дерева, значит, он друг дерева? Это важный вопрос, поскольку в философии под "другом" понимается уже не внешний персонаж, пример или же эмпирическое обстоятельство, но нечто внутренне присутствующее в мысли, условие самой ее возможности, живая категория, элемент трансцендентального опыта. Благодаря философии греки решительно изменили положение друга, который оказался соотнесен уже не с иным человеком, а с неким Существом, Объектностью, Целостностью" [2] .

Определенно Дружба наделяет гештальтом социум, гештальтирующее значение Дружбы состоит в наделении общества чаемой целокупностью всяких пространств – политического, социального, бытового. Сказанное вполне совпадает и с мнением Аристотеля о дружбе и любви. Он учил тому, что любовь исходит из дружбы, а дружба и есть главная цель любви [3] .

Для современного мира, как никогда важно, вспомнить заветы греческой культуры: много конструктивнее не враждовать, а дружить, скрепляя дружескими узами даже кардинальное различие взглядов на политику, религиозную принадлежность, расовое и национальное отличие. Philia, действительно, является силой, могущей пробудить спящего, даровать прозрение незрячему, наделить возможностью понять чужую речь. Именно таким образом любовь и истинная дружба помогла христианским апостолам обрести дар понимания чужой речи и изъяснения на ней. Нет смысла приводить другие примеры, существенно то, что греческие аналоги philia присутствуют во многих культурах. Чужое любят как Свое, только потому, что в нем присутствует та сила, посредством которой люди, народы, религии находят общий язык, общие темы для обсуждения.

Здесь следует сделать одну оговорку: нельзя думать, что Чужое принимается целиком и безоговорочно. В Чужое вглядывается не просто с заинтересованностью, в него следует всматриваться аксиологически, ценностно. Следовательно, приятие Чужого должно вестись разумно, полностью отдавая себе отчет в ценностной природе заимствования. Аксиологический подход к восприятию Чужого должен быть превалирующим, ибо Свое с необходимостью должно обогащаться во время встречи с Чужим. Инакомерие с обязанностью должно привнести новый взгляд на уже знакомые вещи, на жизненный уклад, т.е. не только на онтическое отношение к себе и ближнему, но даже на различные измерения онтологии, т.е. изменение самой меры бытийственности – обогащение восприятия мира и Бога. Вот ближайший пример тому, пример из истории религиозно-культурного становления Руси и России.

Я хочу рассказать и о том, каким образом чужое становится настолько близким, что начинает восприниматься как свое. Все знают о крещении Руси, о том, как христианство утверждало свои права на русской земле. Какие духовные подвиги стоят за укреплением вероисповедного начала на Руси и сейчас – в России. Но начиналось все с приятия чужого. Д.С. Лихачев оспорил бытовавшее мнение о влиянии Византии на Русь, в результате этого влияния будто бы и пошло на Руси православие, стали строиться церкви, появилась церковная архитектура, возникли художники и прочее и прочее.

Лихачев опроверг теорию влияния Византии на Русь и обосновал другую теорию, теорию трансплантации византийских ценностей на Русь. Трансплантация – эта перенесение, механический перенос ценностей. Византийская культура совершила трансгрессию, т. е. попросту овладение другой культуры. Говоря языком современной философии, Византия схватила Русь, что не могло не сказаться на передаче ценностей духовных и материальных.

Результатом переноса, трасплантации византийских ценностей в иную этническую и государственную среду стало возникновение крупнейшего оплота Православия в мире. Но в основе этого процесса, я повторю, и было Чужелюбие, восприятие Чужого как своего, а также труднейший, многовековой процесс отбора византийских ценностей. Россия всегда помнила о Византии, а время от времени в ней раздавались призывы к возвращению на духовную родину (скажем, во времена Екатерины). Этот процесс иначе, но продолжается по сию пору. Скажем, православный мистицизм (исихазм), воспетый отцом Иоанном Мейендорфом, с удвоенной силой в настоящее время изучается именно в России. Византия продолжает будить воображение россиян, а когда-то чужое и неприемлемое, окончательно стало своим и вожделенным. Процесс укоренения византийских ценностей в России продолжается и сейчас.

Вот еще один вывод: чужелюбие – это часто детерриторизация. Что же такое трансплантация, о которой говорил Д.С. Лихачев? Конечно же, и в первую очередь – это детерриторизация – смена своей территории, но не ее окончательная утрата, ибо силовое поле базовой территории продолжает активно функционировать, столкнувшись с ценностями другой территории, культуры другого этноса. Ведь образно Византия и стала Россией, третьим Римом.

Культура, перешагнувшая свои рубежи, неизбежно обогащается, если эта культура духовно сильна и прочны ее внутренние связи. Детерриторизация как трансплантация – это продолжение активной жизни своего в чужом. Чужое не становится своим, Русь не могла стать фактически не стала Византией, но она, Русь полюбила Византию как саму себя. И назвала позднее себя Св. Русью и Третьим Римом, ибо Вторым Римом был Константинополь. Второй Рим продолжает свою иную жизнь в Третьем Риме.

А ты, славянская комета,

В своем блужданьи вековом,

Рассыпалась чужим огнем,

Сообщница чужого света!

Мандельштам

планеты вряд ли от этого образуются... наверное вы хотели сказать: общечеловеческим, цивилизационным фактором или как-то так?

Это – ЧУЖЕЛЮБИЕ или КСЕНОФИЛИЯ. Чужелюбие – это любовь к другому через познание самого себя, это жертва и трудная, но благодарная работа. Для того, чтобы узнать, а тем более полюбить Другого, а тем более Чужого, необходимы усилия, быть может, чрезмерные.

какова может быть эта степень сближения? где её границы?

Думаю, что так или иначе человечество все равно перемешается, все к этому идет. Не будет никаких границ, как их нет для тех самых элементарных частиц, которые пронизывают все. Человечество ведь развивалось от дикого племени к поселениям, потом к городам, потом к национальным государствам, а теперь наступает период, когда домом человечества становится планета. Что тут такого негативного?

Я думаю, что это -- не негативно, а моловероятно.
Единое человечество без границ, государств, войн и конфликтов -- это красивая мечта о рае на земле.

а теперь наступает период, когда домом человечества становится планета.

Не будет никаких границ

в связи с массовой миграцией постепенно станет меньше

Зато станет больше внутри государств, Европа уже озаботилась проблемой массовой иммиграции и голосует за ее ограничение.

Мне тут могут бурно возразить, опираясь на события сегодняшнего времени, но это все трудности переходного периода, люди учатся жить вместе и ощущать себя в едином мире.

В истории уже было Великое переселение народов, все смешивались, одни народы погибали, другие ассимилировались с местными, однако от этого ни уровень агрессии, ни государства, ни границы в человечестве не исчезали.