Немножко не так. Просто Фомич не стадное животное и позволяет себе свое мнение иметь. А кому-то кажется, что если он не ведется на кошек (хотя повылазили они на свет божий из под кисти нашего великого и гениального современника), или другое творение не перестаёт быть творением даже если его обмусолила своим вниманием какая-то сопливая публика, - вот Фомич и не хочет с нами дружить. Наши сопли с нами пожевать.

Короче, болван. А балваны все - и грубые, и агрессивные.

Фи на тебя, Фау. Во-первых, я не про конкретных тут показанных кошек, а во-вторых... не надо художников унижать по половому признаку. Поэт - он и в Африке поэт, даже если гениталии у него не такие как у других поэтов. Вот.
И художник - он тоже человек. Пусть даже он и "она".

Гы-гы три раза.

Художников я, может и не делю. А современников от современниц пока еще отличаю

скобочку на место вернул, да буковку вставил

Кстати, искусствовед из меня -- никакой... И лучше не уподобляться. Надо и правда завязывать с этим делом -- трындеть про искусство. Мое эстетическое чувство уже скукожилось от моего словоблудия.
На самом деле, если спрашивать про критерии, то я ничего внятного сказать не могу, как и любой нормальный художник.
Художники же между собой -- когда анализируют картины -- обмениваются в основном образными выражениями... часто на грани комизма.
Вот у Чехова в "Попрыгунье" -- написан язвительный портрет художника Рябовского, и -- ну очень метко подмечена манера "анализа":

-- Так-с... Это облако у вас кричит: оно освещено не по-вечернему. Передний план как-то сжеван, и что-то, понимаете ли, не то... А избушка у вас подавилась чем-то и жалобно пищит... надо бы угол этот потемнее взять. А в общем недурственно... Хвалю.

Очень типично, особенно такие тропы "как облако кричит", "избушка пищит"... "Угол потемнее взять", "передний план сжеван" -- это совершенно списано с профессиональной речи художника.
Хорошо, короче, Чехов все это уловил.
Хорошо, но мало.
Прототип, кстати, поссорился с Чеховым из-за рассказа. Узнал себя, обиделся. А художник -- известный и очень хороший.

Касательно реализма. Вот ты написала, что у тебя есть четкое понимание, получается рисунок или нет. Допустим, можно отлично поиграть светом и пластикой, всё в картине будет гармонично и скомпановано (и это действительно необходимое условие), но этим ли должна производить впечатление Магдалина? Видишь, не слишком удачно переданная эмоция тебя не впечатлила. И даже раздражает. А авторы-то хотели впечатлить, и именно эмоцией, по идее. Так что в этом смысле никакого тупика реализма я не вижу, здесь касательно передачи собственно чувств (особенно нетривиальных, высоких состояний духа) вообще мало что сделано, по-моему Вон одна Мона Лиза всего лишь загадочно улыбается, и уже все с ней носятся как с шедевром всех времен и народов. Ну да, ценят технику и тени, и всё прочее, но основное внимание-то улыбке ) И где такого реализма много насобирать, чтобы он уже и удовлетворять развитию перестал?

Он открыл альбом для эскизов, маленький, самый любимый, и отыскал последние листы, вчерашние и сегодняшние. Вот конус горы с густыми тенями скал; он сделал ее очень похожей на гримасу, гора, казалось, кричала, выла от боли. Вот маленький каменный колодец, полукругом на склоне горы, изгиб кладки наполнен дочерна тенями, над ним кровавое пламя цветущего граната. <...> А вот и большие эскизы в красках, белые листы с яркими акварелями: красная вилла в роще, пылающая, как рубин на зеленом бархате, и железный мост близ Кастильи, красный на сине-зеленой горе, рядом фиолетовая плотина, розовая дорога. Дальше: труба кирпичного завода, красная ракета перед прохладно-светлой зеленью листвы, синий дорожный указатель, светло-фиолетовое небо с густым, словно бы вальцованным облаком. Этот лист был хорош, это могло остаться. Жаль было въезда к сараю, красно-бурость на фоне стального неба удалась, это говорило и звучало; но до конца не было доведено, солнце упало тогда на лист и вызвало безумную боль в глазах. Он долго потом окунал лицо в ручей. Что ж, красно-бурость на фоне недоброй металлической синевы получилась, это было хорошо, тут ни в малейшем оттенке, ни в малейшей линии не было ни фальши, ни неудачи. Без капут-мортуум это не вышло бы. Тут, в этой области таились тайны. Формы натуры, ее верх и низ, ее утолщения и утончения можно смещать, можно отказаться от всех простодушных средств, которыми подражают природе. И краски тоже можно фальсифицировать, конечно, их можно усиливать, приглушать, передавать на сотни ладов. Но если хочешь воссоздать какую-то часть природы, то надо, чтобы между несколькими красками было точно то же соотношение, в точности то же напряжение, что и в природе. Тут остаешься зависим, тут остаешься натуралистом пока что, даже если вместо серой кладешь оранжевую, а вместо черной -- краплак.

Вообще, Гессе -- единственный по-моему писатель, который умеет писать про художников "изнутри", с каким-то проникновенным пониманием живописи. Это легко объясняется тем, что он сам писал картины.

Ада, хочу к тебе присоединиться . В театре или, например, в балете - то же самое. У хороших репетиторов в балете есть даже выражение такое - "освободи лицо!". То есть, думай о ногах, а не передавай эмоции лицом. Балет тоже искусство каноническое, в том смысле, что вроде как пытаясь создать на сцене какой-нибудь образ, балерина в первую очередь должна думать о том, что она ногами-руками делает, насколько технически совершенно выполняет рисунок танца, насколько владеет хореографическим текстом, а не о передаче содержания или эмоций. Сами балетные разговаривают между собой ровно на том же языке, что и художники. Вот почитаешь в балетоманских форумах - ах, она была такой гордой и неприступной Одеттой (Китри, Кармен и т.д.), а балерины говорят друг другу - ты там фуэте запорола уже на втором круге, или корпус завалила на шенэ. Или моя дочь, когда смотрит какой-нибудь спектакль говорит - что они творят, что творят? Имея в виду нечистые позиции ног и рук, неточные приземления после прыжков.
В общем, не владея техникой (формой), невозможно добиться выразительности содержания. Взять ту же балерину Ульяну Лопаткину, она от природы обладает таким надмирным, трансперсональным, не побоюсь этого слова - обаянием на сцене, но если б она при этом не владела безупречной техникой - грош цена была бы этой надмирности. При этом даже в самых эмоционально окрашенных образах она всегда остается в рамках собственной индивидуальности, тем самым, меняя собой законы образа, законы содержания, выводя их на другой уровень. Разумеется, она вовсе не ставит это своей задачей - передать в каком-то образе транспесональное содержание, просто ее индивидуальность вкупе с совершенством формы (техникой) создают такой эффект в восприятии зрителя, зритель впадает в трансовое состояние при ее появлении на сцене. Это я к тому, как из совершенства формы может возникать совершенное содержание, не столько в художнике -как в зрителе.
Да и вообще задача искусства по большому счету является не столько передача определенного содержания (как ты говоришь, например, эмоций Магдалины), не сообщение истины, а доведение зрителя, так сказать, до эмоционального шока, катарсиса, одним словом - чтобы это содержание выросло именно в зрителе. Содержание может быть одним и тем же, - сколько тех же улыбающихся лиц на холстах - но нечто формально-совершенное в Джоконде способно именно в зрителе вызывать, как говорит твой оппонент - состояние иного, состояние "жизни в ином". Для этого не нужно рассказывать об этом ином, рассказывать можно о чем угодно, но совершенство формы рассказа, избранные художественные средства и мастерство "рассказчика"-художника способно произвести эту "жизнь в ином" в самом зрителе. Это и есть критерий художественного на мой взгляд, конечно. Большой художник именно этим и ценен для человечества.

Алька, а как же жанровая живопись? Особенно батальная, как же там без выписывания эмоций на лице?

Спасиб за ссыль, Джотто и Франческу посмотрю при случае, а то я не в курсе совсем Кстати как насчет Модильяни? Он ведь тебе нравится, кажется. И хотя нет в его портретах явных эмоций, он передает просто состояние персонажа, его общий статус, так сказать. И ничего в этих состояниях особо загадочного. Ну девочка-подросток с соответствующим выражением лица, ну француженка с "ускользающей красотой", ну обнаженных серия - ничего необычного, кроме техники исполнения. Несколько искаженные пропорции, длинные шеи, покатые плечи. Обнаженные вообще реалистичны. Голубые глаза (портрет Жанны Эбютерн 17-го года) мог бы претендовать на загадочность, но всё-таки видно, что персонаж сидит и позирует. Вот портрет Пикассо - другое дело - тут статус передан так же хорошо, как и на других портретах, но отличие в уверенности и внутренней силе персонажа - это впечатляет.

Касательно совершенства формы, это да, но совершенство - понятие целостное, как и человек обладает одновременно различными аспектами совершенства. Совершенно исполненный спектакль о не слишком возвышенных эмоциях или довольно слабой идее являет собой такой же диссонанс, как нарушение соотношения красок на холсте. Точнее, не возвышенных, а слабых и безкатарсисных, что-ли. Еще точнее - здесь много вариантов. Но так или иначе эти варианты есть, это поле деятельности - неотъемлемая часть картины, а сюжет картины или спектакля - такая же часть совершенства, как и мастерство исполнения. Если в балете это не к балеринам вопрос, а к сценаристу, режиссеру, композитору и так далее, то художник обычно единственный автор своего произведения. Наверно, в этом есть некая проблема - живописцу, стало быть, приходится отвечать за весь комплекс совершенств, а это нелегко.

Мало проработана искусством????????

Да все европейское изобразительное искусство посвящено практически только "привлекательности высшего", если иметь в виду христианскую идею. Классическое искусство, собственно, только этим "высшим" и занималось. Вся великая музыка прославляет "высшее", так как написана для церковных служб. Все храмы в той же Италии - это коллекции выдающихся произведений на темы высшего и т.д. и т.п. Или восточное искусство - сцены из жизни богов Египта, Индии и пр. - на пирамидах, в храмах и так далее и тому подобное. А первобытное искусство, когда обожествлялось все окружающее - силы природы, животные - и наскальные рисунки отражали, так сказать, "иное" в том состоянии сознания.
Поиски "высшего" и "иного" - через исследование формы - как раз и привели к абстрактному искусству, когда это самое "высшее" стали искать в глубинах человеческого сознания, разнимая изображение на части и проверяя воздействие чистых форм на возникновение "высшего" в зрителе.