37. ПОШЛОСТЬ

Набоковское толкование пошлости известно больше, чем вся остальная его эстетика. Разбросанное блестками по всему своду его сочинений, оно выходит на поверхность в написанном во время войны на английском языке эссе "Николай Гоголь", - именно о нем автор предупреждает нас в самом начале "Дара", пообещав "поговорить однажды о тайных изъянах". Центральный этот пассаж о пошлости ценен именно возможной прямотой суждения, где вариативность понимания набоковского намека ограничена до минимума. После довольно общего вступления и связанной с ним декларации о присущей германскому духу пошлости ("надо быть сверхрусским, чтобы почувствовать ужасную струю пошлости в Фаусте Гете"), Набоков переходит к делу и двумя примерами иллюстрирует свое понимание пошлости. Продолжая пользоваться подставной фишкой изначально условного обозначения "немец", устами Гоголя Набоков сообщает нам эпизод о немце-ловеласе, который, чтобы завоевать сердце своей пассии, каждодневно плавал под ее балконом в пруду с двумя нарочито подготовленными лебедями, - предприятие, увенчавшееся успехом. "Вот вам пошлость в ее чистом виде, и вы поймете, что любые английские эпитеты не покрывают этого эпического рассказа о белокуром пловце и ласкаемых им лебедях". Мельком проявившаяся известная набоковская германофобия незаметно для самого Набокова снимается примером номер два, который уже не удержусь привести целиком, как более близкий, современный и характерный: "Откройте любой журнал - и вы непременно найдете что-нибудь вроде такой картинки: семья только что купила радиоприемник (машину, холодильник, столовое серебро - все равно что) - мать всплеснула руками, очумев от радости, дети топчутся вокруг, раскрыв рты, малыш и собака тянутся к краю стола, куда водрузили идола, даже бабушка, сияя всеми морщинками, выглядывает откуда-то сзади (забыв, надо думать, скандал, который разыгрался этим же утром у нее с невесткой), а чуть в сторонке, с торжеством засунув большие пальцы в проймы жилета, расставив ноги и блестя глазками, победно стоит папаша, гордый даритель"38. Заметим здесь, что "немецкий дух" незаметно сменяется обще-"буржуазным" (сейчас уже вполне применимым и к России; пока писались эти записки, русский читатель оказался вполне в состоянии оценить общечеловечность, наднациональность пошлости, независимость ее от времени и страны), - и отметим любопытный призрак иного дарителя, победно стоящего в симметричной позе, сопровожденной кепкой и "орущим общим местом" (а вот эта персона начинает скорехонько покрываться пылью забвения), - и укажем, что пролетарские ли, фашистские ли идеалы пошлы равно, так как орудуют в той же плоскости поведения: ради любопытства замените в следующем пассаже рекламную вывеску на вербовочный плакат, то есть глагол купить на, скажем, завоевать, - не думаю, что общий смысл отрывка изменится. "Густая пошлость подобной рекламы исходит не из ложного преувеличения достоинства того или иного полезного предмета, а из предположения, что наивысшее счастье может быть куплено и что такая покупка облагораживает покупателя. <...> Забавно не то, что в мире не осталось ничего духовного, кроме восторга людей, продающих или поедающих манну небесную, не то, что игра чувств ведется здесь по буржуазным правилам (буржуазным не в марксистском, а во флоберовском понимании слова), а то, что этот мир только тень, спутник подлинного существования, в которое ни продавцы, ни покупатели в глубине души не верят". Пошлость не совпадает с банальностью и клише, ибо имеет отличное от них устремление - она подменяет постижение истинного мира жвачкой, учит довольствоваться тенью от вещи за дальностью оригинала, и потому заслуживает казни, в то время как "явная дешевка... иногда содержит нечто здоровое, что с удовольствием потребляют дети и простодушные" и что не удостаивается набоковского гнева. "Повторяю, пошлость особенно сильна и зловредна, когда фальшь не лезет в глаза и когда те сущности, которые подделываются, законно или незаконно относят к высочайшим достижениям искусства, мысли или чувства... Пошлость - это не только откровенная макулатура, но и мнимо значительная, мнимо красивая, мнимо глубокомысленная, мнимо увлекательная литература". Смертный грех пошлости в ее имитаторской природе, когда грубо подделывается внешняя расцветка, без всякого понимания смысла вещи и мысли. Тень от истинного бытия с помощью пошлости возводится в узурпаторский ранг "реальности", - это преступление онтологическое, а не эстетическое.
Мир пошлости - это мир общих мест, заполненный бессмысленным существованием, трескотней, вращающийся вхолостую, - не стремящийся выглянуть за ту сферу, из которой на известной средневековой гравюре высовывает голову ученый схоласт, - напротив, баюкающий человека вместе с его латентными способностями - и потому не имеющий себе оправдания.

Заметим здесь,...
- и отметим...
- и укажем...

ты опять не понят этим миром

чуть не молилась на нее

Пошлячка, одним мирром с Гётей мазаны

Блин, помню, когда мы 10 лет назад купили стиральную машину, я целый день сидела перед ней, засовывая грязное белье и доставая чистое, -- и правда, чуть не молилась на нее. Как на идола.

Я, да и все домашние, до сих пор считаем стиральную машинку - членом семьи практически.

Порадоваться новому "члену семьи" - это пошлость?

Густая пошлость подобной рекламы исходит не из ложного преувеличения достоинства того или иного полезного предмета, а из предположения, что наивысшее счастье может быть куплено и что такая покупка облагораживает покупателя.

Пошлость делать из этой радости культ...

Иначе та не то что сверх, ты и просто русским не станешь.

Ну и где тут логика? Порадоваться новому "члену семьи" - это пошлость?

А ты что, за немцев обиделся?

Как раз эти ребята отказывают мне быть русским,